0%
 

Мудрость Дзен. Сто историй пробуждения

Составитель и редактор - Томас Клири. Здесь приводятся фрагменты.

Учитель священнослужителя
Жил один дзенский священнослужитель высокого ранга, которому покровительствовал не кто иной, как сам дайме провинции. Поэтому, когда священнослужитель отправлялся в главный город провинции в официальную резиденцию дайме для встречи со своим покровителем, его сопровождала большая пышная свита.
Во время одного из таких путешествий, когда процессия остановилась на постоялом дворе на отдых, всадники из его свиты решили было купить себе новую обувь. По совету местных носильщиков вызвали старого человека, который заявил, что у него есть очень хорошие соломенные сандалии.
Когда через какое-то время старик вернулся с несколькими парами новых сандалий для всадников, священнослужитель увидел его в окно паланкина и чуть не упал в обморок. Стариком, делавшим сандалии, оказался не кто иной, как Тосуй, пробужденный дзенский наставник, за много лет до того бывший его учителем, а после таинственным образом исчезнувший из храма.
От неожиданности и удивления вывалившись из паланкина, священнослужитель распростерся ниц перед стариком и с предельной почтительностью выразил ему свое уважение. Тосуй выказал свою доброту и заговорил о минувшем; когда же настал час расставания, наставник сказал священнослужителю: "Не отравляй себя близостью к сильным мира сего".

Чистота сердца
Как-то в общину дзенского наставника Банкэя, великодушного наставника людей, пришли нищие, больные проказой. Банкэй принял их, а совершая обряд посвящения, омыл и обрил им головы своими собственными руками.
За всем этим наблюдал один господин, посланник дайме, который всецело доверял мудрости Банкэя и построил в своей провинции храм, чтобы наставник мог обучать учеников и выступать с проповедями перед людьми.
Ошарашенный видом того, как Банкэй бреет головы неприкасаемым, господин поспешил принести наставнику таз с водой, чтобы он вымыл руки. Но наставник отказался, заметив: "Ваша неприязнь более отвратительна, чем их язвы".

Старый торговец чаем
Один старик зарабатывал на жизнь тем, что открывал маленький переносной чайный домик в живописных окрестностях Киото - древней императорской столице Японии. Весной он выискивал места, где цветы более всего радовали глаз, а осенью останавливался там, где цвет увядающей листвы был неописуем; туда он приносил чайную утварь, ставил сиденья и, наслаждаясь видами природы, ждал путешественников. Столичные любители прекрасного пребывали в восхищении и любили приходить к нему, где бы он ни открывал свой чайный домик. Вскоре о старом торговце чаем проведала вся столица.
Но немногие знали, что старик на самом деле был дзенским наставником. Он начал изучать Дзен с детства и посещал буддийских учителей по всей стране. Он все время путешествовал и не имел ничего, полностью отдаваясь постижению учения Будды. Пробудившись, он неустанно учился и занимался самосовершенствованием, дабы, преждевременно возложив на себя бремя наставничества, не отклониться от пути, ведущего к полному пробуждению.
После долгих странствий наставник вернулся в родные края, чтобы помогать своему первому дзенскому учителю. Когда учитель умер, наставник выбрал одного из своих учеников и назначил его настоятелем. После чего он исчез из общины и направился в Киото, навсегда оставив карьеру священнослужителя. В то время он говорил: "Насколько правильна жизнь человека, зависит от его сознания, а не от внешних проявлений. Я не желаю пользоваться теми преимуществами, которые дает одеяние монаха, и жить на подаяния других людей".
Так он начал продавать чай, чтобы заработать себе на жизнь. Он часто с улыбкой говорил людям: "Я беден и не могут позволить себе есть мясо; я стар и не смогу доставить удовольствие жене. Жизнь торговца чаем как раз по мне".
В конце концов, наставник сжег всю чайную утварь и удалился. Он умер в затворничестве в 1763 году в возрасте 89 лет.
Когда наставник открывал свой чайный домик, он вывешивал такую надпись: "Чай стоит столько, сколько вы можете дать, от ста унций золота до самой мелкой монетки. Если хотите, можете даже пить его бесплатно; лучшей сделки я вам предложить не могу".
Перед тем как сжечь чайную утварь и отправиться в уединение, наставник обратился к корзине, в которой она лежала, с такими словами: "Я всегда был одиноким и бедным, у меня не было ни клочка земли, ни мотыги. Ты помогала мне многие годы, сопровождая меня к горам весной и к рекам осенью, когда я продавал чай под соснами и в тени бамбуковых рощ. Поэтому у меня хватало денег на еду, благодаря чему я прожил свыше восьмидесяти лет. Но сейчас я стал настолько стар, что у меня более нет сил прибегать к твоей помощи. Спрятав свое тело на Северной звезде, я вот-вот закончу свои дни. Дабы в будущем тебя не осквернили грязные руки, я вознаграждаю тебя чудом огня: перевоплотись в объятии пламени. Как можно выразить это перевоплощение?Очищая вечность, пламя поглощает все, но зеленые горы, как прежде, вздымаются к белым облакам. Теперь я предаю тебя духу огня".

Постигать сознание
Школа "постижения сознания" - школа самосовершенствования - возникла под влиянием Дзен среди мирян. Как-то один из последователей этой школы пришел к дзенскому наставнику Сесану, чтобы спросить его о смысле буддийского учения. Дзенский наставник сказал: "Буддийское учение - вовсе не искусство управления телом при помощи различающего ума. Буддийское учение - это искусство использовать момент сиюминутного настоящего напрямую, не растрачивая его попусту, не думая ни о прошлом, ни о будущем.
Вот почему древние прежде всего призывали людей бережно относиться к времени: это означает строгое сдерживание сознания, отметание всех вещей, вне зависимости от того, хорошие они или плохие, и отстраненность от собственного 'я'.
Далее для исправления сознания полезно наблюдать за действием принципа причины и следствия. Например, если другие ненавидят нас, мы не должны платить им тем же; мы обязаны критически относиться к себе и размышлять над тем, почему люди ненавидят нас, если у них нет на то никаких причин. Так мы поймем, что в нас сокрыта какая-то причина, равно как и то, что имеются и какие-то другие, еще неизвестные нам причины. Принимая, что все вещи есть следствия тех или иных причин, не стоит делать выводов, основанных на субъективных взглядах. В целом ничто не происходит в соответствии с субъективными представлениями; все случается согласно естественным законам. Если постигнете это, сознание ваше станет безупречно чистым".

Высшая точка
Дзенского наставника Тайгу попросили занять пост настоятеля храма. Одна из местных жительниц, у которой умер ребенок, пришла к новому настоятелю и попросила его исполнить погребальные церемонии.
Женщина сказала дзенскому наставнику: "Я была бы безмерно счастлива, если бы вы проявили сострадание. Прошу вас, скажите, куда ушел мой ребенок?"
Тайгу ничего не смог ответить. Вся в слезах, женщина покинула его. А дзенский наставник сказал самому себе: "Я думал, что обрел понимание. Но вопрос, заданный этой женщиной, показал, что я ничего не знаю о высшей точке. Какой же тогда смысл оставаться настоятелем храма?"
И Тайгу отказался от своего поста и отправился в странствие, чтобы углубить свое понимание Дзен.

Уход наставника
Прославленный дзенский наставник Банкэй скончался в деревенском храме в последнее десятилетие XVII века. В соответствии с древней дзенской традицией собравшиеся вокруг него ученики попросили его составить прощальное стихотворение.
Наставник сказал: "Я прожил в этом мире семьдесят три года, из которых сорок четыре я занимался тем, что проповедовал Дзен, чтобы спасти людей. Все то, на что я вам указывал большую часть своей жизни, и есть мое прощальное стихотворение. Добавить к этому мне нечего. К чему заниматься подражательством и каяться в чем-то на смертном одре?"
Сказав это, великий дзенский наставник Банкэй, продолжая сидеть прямо, скончался.

Дзен в делах
Дзенский наставник Ман-ан писал одному мирянину, изучавшему Дзен: "Если хочешь быстро овладеть всеми истинами и сохранять независимость в любой ситуации, нет ничего лучше, чем концентрация в делах. Вот почему сказано, что ученики, постигающие тайну и Путь, должны пребывать в средоточии материального мира.
Третий патриарх Дзен говорил, что если хочешь следовать Единому Пути, то не следует питать отвращения к объектам шести чувств. Это не значит, что следует погрязнуть в объектах шести чувств; это значит, что следует все время сохранять правильную установку сознания и в повседневной жизни не привязываться к объектам шести чувств, но и не отвергать их, подобно тому, как утка ныряет в воду, но перья ее не намокают.
Если же, напротив, ты презираешь объекты шести чувств и стараешься избегать их, ты вступишь на путь ухода от мира и никогда не обретешь природу Будды. Если четко различаешь сущность, объекты шести чувств сами становятся сосредоточением, чувственные желания сами становятся Единым Путем, а все вещи превращаются в проявление Реальности. Вступив в сферу величайшей безмятежности, нераздираемые движением и покоем, тело и сознание свободны и легки".

Спрятанная добродетель, явленная награда
Дзенский наставник Хакуин часто рассказывал о том времени, когда он был еще молодым учеником и странствовал, встречаясь с дзенскими учителями и практикуя сосредоточение на пустоте. Так последователи Дзен очищают сознание от субъективных образов, готовя себя к восприятию объективной истины.
Однажды Хакуин путешествовал в обществе двух других буддийских монахов. Один из них, сославшись на болезнь и усталость, попросил Хакуина нести его вещи. Молодой Хакуин с готовностью согласился, еще глубже погрузившись в созерцание пустоты и освободив тем самым свое сознание от лишнего груза.
Видя, как Хакуин молод и усерден, другой монах тоже решил освободить свои плечи от тяжести ноши. Прикинувшись, как и первый, больным, он попросил Хакуина понести и его вещи. Преисполненный буддийского сострадания Хакуин взял третью сумку и продолжил путь, еще сильнее отдавшись пустоте.
В конце концов, монахи добрались до того места, откуда продолжить путешествие можно было только по воде, и на ближайшей переправе они взяли лодку. Хакуин, совершенно утомленный, свернулся калачиком и глубоко заснул.
Проснувшись, Хакуин никак не мог сориентироваться. Оказывается, они только что пристали к берегу, но молодой монах совершенно ничего не помнил о поездке. Почувствовав неприятный запах, он огляделся и увидел, что лица у всех вокруг были зеленого цвета, а их одежды - залиты рвотой. И что все как-то странно смотрели на него.
Выяснилось, что во время пути лодку настиг шторм; ее бросало по волнам туда и сюда так, что никого, даже лодочника, не миновала морская болезнь. И только молодой дзенский монах Хакуин, утомившись тяжестью вещей своих спутников, проспал всю бурю и совершенно ничего не почувствовал.
Так, рассказывал наставник Хакуин, он впервые на собственном опыте постиг справедливость принципа: спрятанная добродетель вознаграждается явно.

Врата сострадания
Дзимон родилась в самурайской семье. Мать ее умерла, когда ей было одиннадцать лет, а еще через три года покинул сей мир и ее отец. Когда ей исполнилось восемнадцать, она постриглась в монахини.
Доброта и сострадание Дзимон были поистине безграничны, она делала все, что в ее силах, чтобы помочь нуждающимся. В одну из зимних ночей, когда за окном ревела снежная буря, у ее порога появились два нищих мальчика. Они показались Дзимон такими замерзшими, что она немедленно сняла с себя верхнюю одежду и отдала ее детям.
По этому поводу она написала стихотворение:
Участь обездоленных -
Как коротки рукава
И как узки для убежища.
Не уберечь их от ночлега на улице.

Другой холодной ночью в ее обитель пробрался вор в надежде поживиться деньгами или еще чем-нибудь ценным. Дзимон спокойно встала и сказала: "Несчастный! Подумать только, в такую стужу вы пересекли поля и горы, чтобы добраться сюда! Подождите немного, я приготовлю для вас горячую пищу!"
Сказав, она усадила грабителя возле очага и сварила ему кашу. Пока он ел, она говорила ему: "Я отринула мир, так что у меня нет ничего ценного. Но вы можете взять все, что пожелаете. Однако взамен я хочу попросить вас кое о чем. Я наблюдала за вами, и мне кажется, что вы могли бы вполне неплохо жить, занимаясь любым делом, каким пожелаете. Но при этом вы здесь, в таких лохмотьях; ведь вы порочите не только себя, но и свою семью. Разве это не постыдно? Я хочу, чтобы вы изменились и перестали воровать. Возьмите из моего дома все, заложите и займитесь подходящим для вас делом. И жизнь ваша будет куда спокойнее".
Восхищенный молодой грабитель горячо поблагодарил ее и ушел, не взяв ничего.

Сидеть в медитации
Кто-то спросил великого дзенского наставника Банкэя о практиковании Дзен. Банкэй ответил: "Медитация - это достижение гармонии с неизъяснимой мудростью, сокрытой в каждом еще прежде, чем сознание окажется вовлеченным в размышления и различения; сидеть в медитации - значит устраниться от всех внешних объектов. Просто закрыть глаза и сидеть - не это называю я 'сидеть в медитации'; ценным можно считать только такое практикование медитации, когда практикующий пребывает в гармонии с непостижимым знанием.
Причина загрязненности в том, что человек, руководствуясь мыслью, блуждает по порочному кругу заблуждений. Когда возникают плохие мысли, он становится деспотом; когда возникает жажда чего-либо, он превращается в животное; когда он цепляется за вещи, он уподобляется голодному демону. Если до своей смерти человек не откажется от всего этого, он навсегда увязнет в порочном круге, будет цепляться за всевозможные формы и вечно метаться в потоке рождения и смерти.
Когда человек отстраняется от мыслей, загрязненности нет, а значит, нет ни причины, ни следствия. Раз нет ни причины, ни следствия, нет и движения по порочному кругу. Пока сознание порождает мысли, то если человек отдает предпочтение хорошим мыслям, появляются хорошие причины и хорошие следствия; если же человек делает зло, возникают плохие причины и плохие следствия. Но если он отстранился от мыслей и обрел гармонию с высшим знанием, нет ни причин, ни следствий рождения и смерти. Когда я говорю так, может показаться, что речь идет о видимости 'ничего', но это не так. Причина того, что это не 'ничто', в том, что, когда я говорю, вы слышите меня. Даже если вы и не думаете о том, чтобы слышать, поскольку изначальное знание, сокрытое в каждом, обладает способностью знать, вы в состоянии ясно слышать меня. Когда вы прикасаетесь к огню или воде, вы узнаете их жар или холод, но ведь никто не учится чувствовать жару и холод.
Речь идет о действии, запредельном для мысли, поэтому, даже если нет никаких мыслей, это нельзя назвать 'ничем'. Это внутреннее высшее знание проникает во все, без всякой вовлеченности в представления о наличии и отсутствии, подобно тому, как незамутненное зеркало четко отражает образы вещей. Так что зачем здесь какие бы то ни было различающие мысли?
Различающие мысли появляются из-за того, что есть загрязненность. Когда человек достигает уровня неразличающего знания, он проникает в суть вещей и распознает их еще до того, как возникнет различающая мысль, так что в конечном счете нет никакой загрязненности. Вот почему так ценно неразличающее знание.
Поэтому сидеть в медитации, обладая при этом неподдельным непостижимым знанием, есть высшая форма практики".

Бесполезное страдание и неверие
Однажды дзенский наставник Банкэй сказал собравшимся: "Когда я только начал искать пробуждения, мне не удалось повстречать просветленного наставника, и я практиковал все виды аскетизма, понапрасну растрачивая силы. Иногда я обрывал все нити, связывавшие меня с другими людьми, и жил в уединении. Иногда я воздвигал бумажную конуру и замыкался в ней, иногда - ставил ширмы и сидел в темной комнате, скрестив ноги, и не ложился, от чего на бедрах моих появлялись волдыри и гноящиеся раны, навсегда оставившие шрамы.
Когда я слышал, что в такой-то провинции в таком-то храме появился учитель, я сразу отправлялся туда, чтобы встретиться с ним. Так минуло несколько лет, и в Японии осталось немного мест, где бы ни ступали мои ноги.
И все это происходило из-за того, что я не встретил просветленного наставника. После того как в один из дней сознание мое открылось, я впервые понял, насколько бесполезны были годы моих усилий и страданий, и обрел спокойствие.
Теперь я говорю всем вам, как без усилий спастись уже в этой жизни, но вы не до конца верите мне. И все потому, что на самом деле вы лишены твердости".

Признание дзенского наставника
Юи-э, старший монах школы Сото, пришел к дзенскому наставнику Банкэю и сказал: "Когда мне было семнадцать или восемнадцать лет, я решил искать пробуждения. В течение тридцати с лишним лет я в течение длительных промежутков времени сидел в медитации и не ложился, отдавал все силы сосредоточению, но обнаружил, насколько трудно выкорчевать ошибочные мысли и избавиться от ложного сознания. Недавно мои сознание и разум прояснились, и я обрел спокойствие. Скажите, а как вы в прошлом добивались сосредоточения и концентрации?"
Банкэй ответил: "В юности я был перегружен непрерывно возникавшими мыслями, но потом я вдруг понял, что наша школа - это школа пробужденного ока, и никто из тех, кто не обладает ясным восприятием, не в состоянии помочь другому. И тогда я с самого начала отбросил все остальные тревоги и сконцентрировался исключительно на обретении ясного видения. Вот почему я обрел способность различать, обладают другие люди истинным восприятием или нет".

Поборник строгой дисциплины
Эндзуй был удивительным наставником. Никогда его лицо не выражало гнев, он даже редко вообще говорил что-либо. Он никогда не ложился спать и едва ли что-нибудь ел. Никогда на протяжении всей жизни он не домогался вещей и не испытывал сексуальных желаний.
Однажды учитель Эндзуя, наставник Мандзан, позвал его и укорил: "То, что ты непрерывно постишься и не ложишься спать, только сбивает тебя с поиска Пути. Усердие и сосредоточение затемняют твою мудрость. Почему бы не освободиться совершенно, естественным образом, отдавшись потоку, и не стать свободным и ясным, без всяких выдумок и принуждения?".
Поклонившись в знак благодарности, Эндзуй вышел, стараясь не показывать слез. После чего он стал прилагать еще большие усилия, всецело отдавшись аскетическим практикам. Однажды сознание его открылось, и он обрел состояние, которому неведомы сомнения.
В конце жизни Эндзуй вернулся в провинцию, где он родился, построил монастырь и дал обет никогда более не появляться среди людей. Он не отвечал даже на письма старых друзей, а когда ищущие Дзен стучались в его ворота, он не открывал.
Эндзуй умер в 1736 году, когда ему было семьдесят. Один из его последователей сообщал: "На протяжении всей жизни учитель соблюдал пост и не ложился, продолжая вести суровую и аскетическую жизнь до последнего вздоха, когда он облачился в официальные одежды и ушел от нас, сидя на стуле. Даже после смерти он по-прежнему сидел прямо, сохраняя позу медитации".

Рождение и смерть
Госю пришел к дзенскому наставнику Юи-э и сказал: "Многие годы я практиковал Дзен, но так и не преуспел. Прошу вас, укажите мне дорогу".
"В практиковании Дзен нет никакой хитрости. Нужно лишь освободиться от рождения и смерти", - ответил наставник.
"Как же вырваться из круга рождения и смерти к свободе?" - спросил Госю.
"Каждая мелькающая в твоем сознании мысль есть рождение и смерть", - повысив голос, произнес Юи-э.
И тут Госю испытал невиданный прежде восторг, почувствовав себя так, словно он сбросил с себя непосильную ношу.

Благодарность
Однажды, когда Сэйсэцу наблюдал за восстановлением части монастыря, в котором он проповедовал, явился какой-то богатый торговец и предложил в качестве пожертвования на восстановление сто унций золота. Ни слова не говоря, Сэйсэцу принял деньги.
На следующий день торговец прибыл вновь, чтобы встретиться с дзенским наставником. "Хотя сумма, которую я пожертвовал, не так уж и велика, - сказал он, - для меня она весьма значительна. Но, несмотря на это, вы не высказали и слова признательности. Почему?"
Сэйсэцу разгневался: "Я засеиваю поле твоего счастья; за что же мне благодарить тебя?"
Торговец был очень смущен. Он извинился перед дзенским наставником и поклонился ему.

Искусство искусства
Дзенский наставник Тэцуо великолепно владел искусством кисти, имя его гремело повсюду, и многие люди приходили к нему учиться. Он часто говорил своим будущим ученикам: "Вы обязаны помнить следующие слова: 'Если не хочешь быть зависимым от людского мнения, не позволяй ни похвалам, ни осуждению тревожить твое сердце'. Если вы сможете совершенствовать свое искусство, не оставляя в своей груди ничего земного, тогда и сознание, и техника естественным образом вызреют, и в конце пути вы постигнете возвышенное. Вот где дорога от тьмы к свету".
Как-то к Тэцуо пришел с визитом известный ученый-конфуцианец и государственный деятель. Наблюдая за кистью дзенского наставника, ученый отметил, что каждое движение руки наставника и кисти соответствует классическим принципам каллиграфии.
Когда он сказал об этом вслух, дзенский наставник пояснил: "Если рассматривать искусство через призму правильности сознания, то каллиграфия и живопись - одно. Если на картине, которую я рисую, хотя бы один стебель бамбука или один лист дерева чуть-чуть отклоняется от необходимого направления, я разрываю картину на части и выбрасываю ее, а потом откладываю кисть и сажусь в тишине, очищая свое сознание".

Изящество
На ширме перед очагом дзенский наставник Тэцуо написал следующее: "Будь прямым и честным, понимай принципы природы, проявляй сострадание и великодушие по отношению к другим, будь выше жадности и соперничества. Избегай ошибок и поспешности в повседневных делах. Проявляй заботу о вещах, не будучи привязанным к ним.
Быть свободным от обычных чувств, вызываемых материальными объектами, - это называется изяществом древних. Ничего подобного не найти среди нынешних людей света. Вот почему я закрываю дверь и не принимаю гостей.
Я совершенно лишен высокомерия и не стремлюсь прославить свое имя. Чтобы жить так, как я хочу, я изображаю непонимание, желая лишь обрести то, что естественно таково. У меня нет учеников. Люди, пытающиеся учиться у меня, просто безумцы. И все потому, что они изучают мое безумие и не изучают моего сердца".

Излечение от болезни Дзен
Еще будучи молодым учеником, дзенский наставник Хакуин, как и большинство последователей Дзен, прежде, чем освободиться полностью, пережил опыт частичного пробуждения. Обретя его, он направил все свои усилия на то, чтобы достичь более глубокого понимания.
Через месяц напряженных занятий Хакуин достиг состояния, при котором он уже забывал о еде и сне. Но, в конце концов, сердце и легкие его охватили неприятные ощущения, в ушах постоянно стоял какой-то звон, а в ногах был холод.
Ослабевший, страдающий от тревог и видений, Хакуин встревожился; он пытался было обратиться к лекарю, но все без толку. Потом кто-то рассказал ему о человеке по имени Хакуюси, "чистом отшельнике", который жил в горной пещере к востоку от Киото. Люди рассказывали, что Хакуюси более двухсот лет от роду. Перед людьми он притворяется слабоумным. Он живет высоко в горах и не любит, когда к нему приходят посетители. Когда бы к нему ни заявлялись, он всегда убегает. Местные жители считают его колдуном. Он прекрасно знает астрономию и медицинские науки. Если люди искренне стремятся получить от него ответ, он порой что-то говорит, и это что-то на поверку оказывается приносящим неоценимую помощь.
Итак, зимой 1710 года Хакуин покинул Киото и отправился к Хакуюси. Взобравшись высоко в горы, что у восточных предместий древней столицы, он спрашивал дорогу у дровосеков. Хакуин брел, утопая в снегу, путь его лежал вдоль утесов и скал. Наконец, с огромным трудом он добрался до пещеры, вход в которую закрывала циновка из тростника.
Заглянув сквозь отверстие в циновке внутрь, Хакуин увидел Хакуюси, сидящего неподвижно с закрытыми глазами. Его темные волосы ниспадали до самых коленей, а тело его выглядело здоровым и крепким. На доске перед ним лежали три книги: конфуцианский канон, буддийская сутра и даосское сочинение. Не было видно никакой утвари и постели. В пещере царили чистота и запредельность, казалось, человеческий мир отсутствует здесь.
Робко, с запинками Хакуин рассказал отшельнику о симптомах своей болезни и попросил его помочь. Поначалу Хакуюси изобразил непонимание и извинился, но Хакуин продолжал настаивать и умолять его, и тогда отшельник, наконец, согласился проверить его состояние.
Осмотрев Хакуина, отшельник нахмурился и сказал: "Ты погиб. Эти тяжелые симптомы вызваны чрезмерными занятиями медитацией. Боюсь, с помощью обычных средств - иглоукалывания, прижигания и лекарств - никто не сможет вылечить тебя. Тебя покалечило внутреннее созерцание. Если ты не попытаешься ухватиться за положительные результаты внутреннего созерцания, ты никогда не оправишься. Вот о чем сказано: 'Тот, кто упал на землю, должен встать с земли'".
Хакуин сказал, что он откажется от медитации, чтобы излечиться от несчастья.
Хакуюси улыбнулся и заметил: "В дзенской медитации нет ничего особенного. Вообще, медитация только тогда является правильной, когда 'медитации' нет вовсе. Слишком много медитации - это ложная медитация. Ты заболел оттого, что чрезмерно увлекался; теперь, чтобы выздороветь, тебе нужно прибегнуть к 'немедитации'".
И отшельник, цитируя буддийские сутры и рассказывая дзенские истории, научил Хакуина истинным и правильным методам чистой медитации. Он также упомянул о чудесной технике снятия душевного напряжения и усталости, которую он, по его словам, познал из древней литературы. Хакуин попросил его описать ее поподробнее.
Хакуюси сказал: "Если, совершая упражнение сосредоточения, плохо себя почувствуешь, следует заставить сознание вообразить такую картину. Представь, что у тебя на макушке головы шарик мягкого, чистого, ароматного масла. Исходящий от него запах освежает голову, а затем постепенно опускается к плечам, груди, легким, печени, желудку, кишкам, а потом по позвоночнику до самых бедер. Тогда застой, образовавшийся у тебя в груди, хлынет вниз подобно воде, пройдет через все тело, опустится по ногам и достигнет подошв, где и остановится.
Потом представь, что всепроникающая влага, оставшаяся от этого потока, аккумулируется, и что всевозможные ароматы лекарств собираются в одно средство, которое проникает во все органы тела и пропитывает их, от области пупка и вниз. Все эти образы есть проявление сознания, так что ты почувствуешь изысканный аромат и ощутишь в своем теле тончайшие, мягкие касания. Твое тело и сознание будут пребывать в гармонии и единстве. Застой рассеется, внутренние органы будут действовать в согласии, кожа станет блестящей, и ты обретешь энергию и силу.
Если будешь упорен, обретешь физическое и духовное совершенство. Быстро ли, медленно ли будешь ты достигать результата - все зависит только от твоего упорства. В прошлом я много болел, и болезни мои были куда тяжелее твоих. Однако с помощью этого метода я всего за месяц излечился от большинства из них. И вот теперь я живу здесь, в горах, не страшась холода и не страдая от голода. И все это благодаря могуществу образа".
Получив наставления, Хакуин удалился. Через три года практикования болезнь его исчезла. Он не только избавился от недуга, но и научился проникать сквозь сомнения. Несколько раз он приходил в состояние великого блаженства и многократно обретал счастливое понимание. Он дожил до преклонного возраста, а свое здоровье и силу объяснял следствием той техники, которой он научился у отшельника Хакуюси.

Дзен в повседневной жизни
Ман-ан в письме одному государственному чиновнику писал: "У людей, какой бы образ жизни они ни вели, есть множество вещей, которым они должны уделять внимание. Откуда же у них может взяться свободное время, чтобы весь день тихо сидеть в молчаливом созерцании? Здесь есть дзенские наставники, которые не сумели развить искусство медитации и сосредоточения; они учат намеренному затворничеству и уединению, избеганию шумных городов, уверяя, что 'глубокого сосредоточения в медитации нельзя достичь среди ремесленников, торговцев и крестьян'. Тем самым они закладывают семена ошибок в сознание своих учеников.
Люди, слушающие подобные речи, в конце концов начинают думать, что Дзен - это что-то такое, что невероятно трудно исполнить и невероятно трудно практиковать. Они оставляют исток и пытаются бежать, вновь и вновь становясь похожими на сезонных поденщиков. Это поистине печально. Даже если по каким-то причинам они в прошлом имели искренние устремления, они оказываются там, где вынуждены отречься от своего долга перед людьми и своих добродетелей ради пути.
Древние говорили, что, если бы люди стремились к пробуждению с такой же страстью, с какой они обнимают своих возлюбленных, тогда, вне зависимости от того, насколько заняты они общественными делами, вне зависимости от того, насколько богаты их жилища, они бы никогда не утрачивали того сосредоточения, что ведет к появлению Великого Чуда.
Многие люди и прошлых, и нынешних времен пробудились к Пути и узрели подлинную природу, не отрываясь от повседневных занятий. Все существа, во все времена и во всех местах суть проявления одного сознания. Когда сознание возбуждено, рождаются всевозможные вещи; когда сознание спокойно, все вещи упокоены. Если сознание не рождено, все вещи безупречны. Вот почему, даже если пребываешь в тихом и уединенном месте где-нибудь высоко в горах и молча сидишь в глубоком сосредоточении, но сознание по-прежнему создает умозрительные образы, ты понапрасну теряешь время.
Третий патриарх Дзен говорил: 'Если попытаешься остановить движение и найти прибежище в покое, то остановка вызовет только еще большее движение'. Если попытаешься искать подлинную таковость, опираясь на беспорядочно и хаотично возникающие мысли, только утомишь свой жизненный дух, растратишь душевные силы и превратишься в больного. И не только это: станешь рассеянным, будешь сбит с толку, и окажешься в тупике".

Наставления
Сэттан составил однажды наставления для дзенских монастырей. "Древние говорили, что для обучения Дзен необходимы три главные вещи. Первая - это великий корень веры. Вторая - великое ощущение чуда. Третья - великая решимость. Если хотя бы одна отсутствует, человек похож на треножник без одной ноги.
Здесь я не собираюсь ставить никаких особых условий. Я требую только, чтобы вы признали, что в каждом есть сущностная природа, которую можно узреть, и что есть сущностная истина, постичь которую может каждый; только тогда решимость ваша будет несокрушимой.
И есть еще высказывания, которыми стоит восхититься. Если люди уходят наполовину понимающими и наполовину пробудившимися, они никогда не сумеют постичь Дзен. Вот почему надлежит быть внимательными и упорными".

вернуться в раздел "Буддизм"